Обзор книг от Анны Матвеевой

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Обзор № 26 от 28 августа 2007

Кэтрин Патерсон «Великолепная Гилли Хопкинс»

Москва, Центр «Нарния», 2007

Иногда возвращаться приятно. Особенно, если речь идет о возвращении к детским книжкам, которые не удалось прочесть в собственном детстве. Или так – удалось, прочли, забыли, а тут – вспомнили и вернулись. «Нравится. Приятно», - как говаривал Борат. Я вот в детстве очень любила книжку про трудного подростка Гилли (Галадриэль) Хопкинс, потом у меня ее кто-то зачитал, и буквально до последнего времени мы с этой книжкой не встречались. Хотя я ее честно вспоминала на протяжении долгих лет разлуки, даже некоторые фразы всплывали в памяти... Тем радостнее было увидеться с книжкой Кэтрин Патерсон (оказывается, она не только «Гилли Хопкинс» написала, но и «Мост в Терабитию»), переизданной все в том же переводе Ф.Лурье.
Повесть про Гилли - добрая и грустная, как воспоминания даже о самом счастливом детстве. Впрочем, в случае Гилли, слова «счастливое детство» звучат как издевательство – эта юная и дерзкая американская девица никому не нужна, и посему безостановочно кочует по приемным родителям, пока, наконец, не находит настоящих друзей, тех, кто ее на самом деле любит… История, которую следует прочесть любым родителям (и даже тем, кто считает своих детей счастливыми), книга о том, что возвращаться порой труднее, чем прощаться, а главное, о том, что все мы перед кем-то в своей жизни очень сильно виноваты – вот что такое повесть о Гилли Хопкинс. Этот экземпляр никому не дам зачитать.
Цитата:«Комната, куда миссис Троттер привела Гилли, была почти такой же величины, как новый рафик семьи Нэвинсов. Большую ее часть занимала узкая кровать, и даже такой худышке, как Гилли, пришлось влезть на нее и встать на колени, чтобы выдвинуть несколько ящиков из стоящего рядом комода. Троттер даже и не пыталась войти в комнату. Она остановилась на пороге, слегка покачиваясь и улыбаясь. Пришлось подниматься по лестнице, и она с трудом переводила дух. - Сначала распакуй вещи и разложи их в комоде, а потом, если захочешь, спускайся вниз – посмотришь вместе с Уильямом Эрнестом телевизор или поговорим, пока я буду готовить ужин.
«Ну и улыбочка, хуже не придумаешь, - решила Гилли. – Да и зубов маловато». – Она положила чемодан на кровать и уселась рядом, заталкивая ногами ящики внутрь комода.
- Если тебе что-нибудь понадобится, малышка, крикни маму Троттер. Договорились?
Гилли нетерпеливо кивнула. Единственное, чего она хотела – остаться одной. Из недр дома доносились звуки песенки из детской телепередачи «Улица Сезам». Прежде всего придется заняться вкусами Уильяма Эрнеста – надо же, смотреть такое по телевизору».

Майкл Бонд «Медвежонок по имени Паддингтон»

Английская сказка, главный герой – медвежонок, и при этом его имя – не Винни-Пух?! Честно говоря, в успех такого сочинения верится с трудом, но медвежонок по имени Паддингтон с достоинством выдержал конкуренцию с прославленным на весь мир любителем стихов и меда. «Уютные» истории о Паддингтоне (такие хорошо читать у камина, когда за окном льет дождь) давно стали классикой детской английской литературы, а в 2006 году сказки Бонда (Майкла Бонда) вышли и в русском переводе.
Медвежонок Паддингтон (памятник которому установлен на одноименном вокзале, у входа в местный Marks&Spencer) прибыл в Лондон нелегальным эмигрантом из Дремучего Перу, и почти сразу же попал в гостеприимный дом семейства Браун. Этот медвежонок в красной шляпе и синем пальтишке обладает удивительной способностью нарушать строгий порядок, которым так озабочены англичане – там, где Паддингтон, неизбежно происходят странные события, мелкие и крупные катастрофы и происшествия, которые, впрочем, всегда заканчиваются хорошо. Более того, Паддингтону чудесным образом удается выйти из сложной ситуации победителем – и даже заработать непременные «шесть пенсов».
Цитата:«- Лот девяносто девятый! – возгласил он, поднимая к свету блестящий серебряный предмет. – Старинная менажница! Чистое серебро, крайне необычная форма!
- Шесть пенсов! – тут же выкрикнул Паддингтон.
В зале разом наступила тишина.
- Шесть пенсов? – растерянно повторил аукционист в надежде, что он ослышался. – Я правильно понял? Шесть пенсов?
- Ага! – выпалил Паддингтон, размахивая каталогом. – Мне эта вазочка очень нужна. Я буду держать в ней мармелад, а то миссис Бёрд всегда ворчит, что от моих банок все скатерти липкие.
- От ваших банок все скатерти липкие? – повторил аукционист, вытирая ладонью лоб».

Элвин Брукс Уайт «Паутина Шарлотты»

Москва, Глобулус, 2006

Мне не слишком по вкусу «вегетарианские» сказки и фильмы – после них как-то не с руки жарить свиные отбивные и поедать куриные крылышки, а, тем паче, лицемерно потчевать «мясными блюдами» только что переживавших за Бейба детишек. Вот и начало «Паутины Шарлотты», известной всем американцам сказки Э.Б.Уайта (он же, кстати, автор истории про Стюарта Литла), меня несколько смутило: там папа берет топор и уходит зарубить малюсенького поросенка, который, кажется, не имеет шансов выжить. Папу, понятное дело, останавливает маленькая девочка Ферн, и уговаривает его подарить малютке Уилберу жизнь. Совсем плохо, решила я, потому что слюнявые книжки про маленьких добрых девочек в моем личном анти-хит-бук-параде занимают второе место после вегетарианских сказок. Но все же решила прочесть еще парочку глав, и … вскоре перестала замечать, что «Паутина Шарлотты» написана о поросенке и паучихе. Здесь срабатывает тот же эффект, что у сказок Беатрис Поттер - звери в «Паутине Шарлотты» размышляют, как мудрые люди, и преподают детям (а также некоторым примкнувшим к ним взрослым) поистине бесценные уроки доброты и любви. Тем более неловко есть после такой книжки свиные отбивные.
Цитата:«Дождь нарушил все планы Уилбера. Поросенок собирался в этот день выйти на прогулку и вырыть во дворе новую ямку. Были у него также и другие планы. Вот примерный распорядок дня, о котором мечтал Уилбер. Завтрак в шесть тридцать: молоко, хлебные корки, отруби, кусочки пончиков и пшеничных оладьев с капельками кленового сиропа, картофельные очистки, остатки сладкого пудинга с изюмом и дробленая пшеница. Завтрак предполагалось завершить в семь часов. С семи до восьми Уилбер собирался поболтать с Темплтон – крысой, которая жила под его кормушкой. Болтовня с Темплтон была не самым интересным занятием на свете, но это все же лучше, чем ничегонеделание.
С восьми до девяти Уилбер планировал подремать на солнышке.
С девяти до одиннадцати он хотел рыть ямку или канаву и, быть может, найти что-нибудь съедобное, зарытое в грязи. С одиннадцати до двенадцати он собирался просто стоять и наблюдать за мухами на досках, пчёлами на клевере и ласточками в воздухе.
Двенадцать часов – время обеда. Отруби, теплая вода, яблочная кожура, мясной соус, морковные очистки, пленка от мяса, подсохшая мамалыга и шкурки от сыра. Обед должен был закончиться в час дня.
С часу до двух Уилбер намеревался поспать.
С двух до трех он рассчитывал потереться о забор теми местами, которые особенно чесались.
С трех до четырех собирался постоять совершенно спокойно и подумать о том, как же это прекрасно – жить и ждать Ферн.
В четыре полагалось быть ужину: молоко, крупа и зерно, остатки бутерброда из коробки для еды Лави, обрывки яблочной кожуры, кусочки того и сего, жареный картофель, надкусанный мармелад, еще чуть-чуть того и сего, кусок печеного яблока, остатки смятого торта.
Уилбер укладывался спать, обдумывая все эти планы. А когда проснулся в шесть часов, то увидел, что идет дождь. Ему показалось, что он этого просто не вынесет.
- Я все так прекрасно спланировал, и надо же – пошел дождь, - сказал он».

Вильгельм Буш «Плих и Плюх» Перевод Даниила Хармса.

Москва, Октопус, 2003

Неизвестно, был бы доволен родной папа мирового комикса, замечательный немецкий писатель и художник Вильгельм Буш (он умер в 1908 году) вольным переводом его стихотворной сказки «Plisch und Plum», который сделал Даниил Ювачев (Хармс). С переводами, тем паче, стихотворными, все вообще чрезвычайно сложно – хочешь узнать поэта наверняка, читай оригиналы! Так вот, неизвестно, как бы отнесся Буш к более чем вольному переводу Хармса, но то, что перевод этот не только вольный, но и гениальный – чистая правда. Очень редко бывает, когда стихи запоминаются с первого прочтения, и потом звучат в голове (без спроса!) на протяжении нескольких дней, а то и месяцев, и даже лет. Тем более, детские стихи, точнее, написанные для детей - потому что как любую замечательную детскую книжку, «Плих и Плюх» Буша-Хармса очень полезно прочесть взрослым, даже при том, что немецкая педагогическая доктрина нам категорически чужда. Как, собственно, и немцам - русская.
Цитата: «Это что еще за штуки!» -
Утром крикнул папа Фиттих.

Мама, взяв его за руки,
Говорит: «Не надо бить их!

Будь хорошим.
Не сердись.
Лучше
завтракать
садись!»

Шел Силверстайн «Лафкадио. Удивительная история отважного льва, который победил охотников»

История Лафкадио уже после первого прочтения становится любимой детской сказкой - к счастью для взрослых, книжка эта не толстая, и в ней много замечательных авторских рисунков – собственно говоря, на рисунки-то многие и покупаются, пустив «Лафкадио» в домашнюю библиотеку. Африканский лев, который не стал сдаваться на милость охотникам в красных шапках, а начал от них отстреливаться, вскоре превратился в звезду цирка, блистательного Лафкадио, обожающего вкусные «мурр-меладки» и безостановочное катание в лифте… Мне эта чудесная сказка немного напомнила «Маленького принца» - ведь и «Лафкадио», на самом деле, тоже был написан не только для детей, но и для взрослых – и о взрослых. Мы все бредем по жизни, как Лафкадио, вечно спрашивая себя – кто же я на самом деле, и кем я хочу быть? И также, как Лафкадио, по мере сил отстреливаемся – от охотников и неприятностей. Цитаты: «Льву охотники понравились.
Даже очень понравились. Так что когда один такой симпатичный охотник с зелеными глазами, без одного переднего зуба и в смешной красной кепке (чуть-чуть испачканной птичкой) прошел мимо высокой травы, - юный лев поднялся из укрытия.
- Привет, охотник! – сказал он.
- Боже праведный! – заорал охотник. – Лев, зверь рыкающий! Жуткий, свирепый, кровожадный, людоедский лев!
- И вовсе я не людоедский, - обиделся лев. – Я ем кроликов и ежевику.
- Не оправдывайся, - отрезал охотник. – Сейчас я тебя застрелю.
- А я добровольно сдамся, - нашелся лев и поднял лапы вверх.
- Не валяй дурака! – рассердился охотник. – Быть такого не может, чтобы лев сдавался. Львы не сдаются, львы дерутся до последнего! Львы едят охотников! В общем, так: сейчас я тебя застрелю, сделаю из тебя красивый коврик и в холодные зимние вечера буду сидеть на тебе перед камином и кушать вкусные мармеладки.
- Но, боже мой, зачем же меня убивать! – испугался лев. – Я и так согласен быть твоим ковриком, я буду лежать перед камином не шевелясь, а ты сможешь сидеть на мне и кушать вкусные мур-рмеладки сколько угодно. Я тоже люблю мур-рмеладки.
- Ты что-о-о? – удивился охотник.
- Положа лапу на сердце, я не знаю, нравятся мне мур-рмеладки или нет, ведь я их никогда не пробовал, - признался лев. - Но думаю, что понр-р-равятся, особенно если они на вкус так же хороши, как на звук – ммммммурр!»